Он не казался тем, кому суждено вписать своё имя в летопись прыжков с трамплина: при весе в 76 кг, после двух тяжёлых падений он всё же выиграл «Турне четырёх трамплинов». Но по-настоящему яркая глава его биографии развернулась уже после ухода из спорта: Вилли Пюрстль стал свидетелем эпохальных событий — только теперь не как атлет, а через объектив камеры.
«Джамбо» из Штирии
Вилли Пюрстль родился 10 января 1955 года в небольшом Шёдере в Штирии. Его отец, Йоханн Пюрстль, работал секретарём общины, но в юности сам увлекался прыжками — и заразил этим сына. Уже в шесть лет Вилли начал появляться на трамплине. А первые лыжи ему подарил не кто иной, как Вилли Эгер — местный прыгун, двукратный участник Олимпийских игр и серебряный призёр «Турне четырёх трамплинов» в сезоне 1961/62. Для маленького Вилли такой подарок имел особую ценность.
Важным этапом в становлении юного таланта стала учёба в гимназии в Штамсе. Для семьи Пюрстля это было серьёзным финансовым бременем — факт, подтверждённый стенограммами заседаний парламента Штирии 1975 года. В них Вилли, выходец из многодетной семьи, приводился как пример спортсмена, которому необходима стипендия, чтобы продолжать обучение. В Штамсе он жил в одной комнате с другим перспективным прыгуном из Штирии — Карлом Шнаблем. Оба стали одними из первых прыгунов, воспитанных в этой школе.
Из‑за веса в 76 кг Вилли получил прозвище «Джамбо» — в честь знаменитого слона. Такая масса была нетипичной для прыгуна, и Пюрстлю приходилось преодолевать не только соперников, но и собственные физические ограничения.
До сезона 1974/75 у Вилли не было крупных побед, зато были два тяжёлых падения. В январе 1974 года на трамплине «Бергизель» в Инсбруке он упал ещё на разбеге и с огромной силой ударился о гору приземления. Это до сих пор производит мрачное впечатление при просмотре кадров. Итог — потеря сознания, сотрясение мозга и травма пятки. Уже через месяц он вернулся на трамплин. Второе падение случилось в ноябре того же года: спортсмен сломал лопатку, и часть туловища пришлось загипсовать. Пюрстль не скрывал, насколько сильно был разочарован: после успешного летнего сезона он втайне рассчитывал удивить всех на «Турне четырёх трамплинов».
Австрия против остального мира
Кость срослась быстро, и ещё до старта австро‑немецкой серии Вилли снял гипс и возобновил тренировки. Сама эта редакция «Турне четырёх трамплинов» вошла в историю как одна из самых необычных.
К сезону 1974/75 исполнилось 22 года с момента основания престижного турнира, проходившего в Германии и Австрии. При этом хозяева соревнований — организаторы этапов в Инсбруке и Бишофсхофене — лишь однажды могли порадоваться победе своего представителя: в 1953 году лучшим стал Йозеф Брадль. Более двух десятилетий ни один австриец не мог повторить этот успех. Перед предолимпийским сезоном австрийцы ждали триумфа своего прыгуна в отдельном этапе турнира уже 11 лет. В 1964 году финальный этап в Бишофсхофене выиграл Бальдур Праймль, который летом 1974 года стал тренером сборной Австрии. Он сразу внедрил революционные тренировочные и технические решения и создал настоящее «чудо‑команду».
Традиционно турнир стартовал в Оберстдорфе. Дебютные соревнования полностью провалил будущий олимпийский чемпион Карл Шнабль, а победу одержал именно герой этой истории — Вилли Пюрстль. 35‑е место Шнабля не сломило его: осознавая свой потенциал, он поставил перед собой дерзкую цель — догнать лидеров. В следующих этапах он выступал мощно: побеждал в Гармиш‑Партенкирхене, Инсбруке и Бишофсхофене, но в итоговой классификации занял лишь третье место. Его преимущество над четвёртым участником, чехословаком Карлом Кодейской, было минимальным. Угрозу для Шнабля представляли также Станислав Бобак и Райнер Шмидт из ГДР, но оба в последнем прыжке пошли на максимальный риск и не смогли удержать дальние попытки.
В итоге вторым в истории австрийцем, выигравшим общий зачёт «Турне», стал 19‑летний Вилли Пюрстль. После победы в Оберстдорфе он занял 5‑е, 5‑е и 7‑е места на последующих этапах. Между ним и Шнаблем в итоговом протоколе оказался Эди Федерер, который много лет спустя станет известен в Польше как энергичный менеджер, защищавший интересы Адама Малыша.
Стоит отметить несколько знаковых фактов об этой редакции ТЧТ: лишь во второй раз все четыре этапа турнира выиграли представители одной страны; также лишь во второй раз спортсмены из одного государства заняли весь пьедестал. Шесть австрийских прыгунов вошли в топ‑15 итоговой классификации.
23‑е «Турне» окрестили противостоянием «Австрия — остальной мир». Сразу же начались споры о причинах столь впечатляющего успеха подопечных Бальдура Праймля. В польской прессе писали: «Многие специалисты задаются вопросом, что лежит в основе столь значительного успеха австрийских прыгунов. Несомненно, важную роль играет текущая форма Пюрстля, Федерера, Шнабля и их товарищей, а также тот факт, что они могли тренироваться в благоприятных снежных условиях, в то время как спортсмены других стран ждали более подходящей погоды. Часто выдвигается аргумент, что секрет успеха австрийцев кроется в снаряжении, покрытом искусственным материалом — тефлоном. Однако представляется, что существенное влияние на достижения австрийских прыгунов оказали условия, созданные для них накануне ближайшей Олимпиады в Инсбруке. Несомненно, глядя на успехи австрийцев, можно утверждать, что мы имеем дело с группой по-настоящему талантливых молодых прыгунов».
Сегодня известно, что Праймль действительно вывел своих подопечных вперёд с точки зрения экипировки, но этим дело не ограничивалось. Тренер, открывший новую эру в австрийских прыжках, уделял большое внимание психологической подготовке спортсменов. Прыгуны значительно опережали своё время в ментальной подготовке: они использовали техники визуализации и рефрейминга.
Испанское приключение
В конце сезона Пюрстль выиграл ещё один турнир — ныне забытый «Норвежский тур», проходивший на трамплинах в Однесе, Осло, Рёлингене и Ванге. В сезоне 1975/76 он входил в состав команды, готовившейся к домашним Олимпийским играм в Инсбруке. Перед главным стартом сезона австриец демонстрировал хорошую форму и рассчитывал на олимпийские медали. Он использовал новаторские крепления, которые, однако, были опротестованы командой ФРГ, и Международная лыжная федерация запретила Пюрстлю их применять. После смены снаряжения техника прыгуна разладилась, а дальность полётов сократилась на несколько метров. В олимпийскую команду он в итоге не попал.
Пюрстль продолжал прыгать до 1981 года, хотя значимых результатов уже не показывал. Он успел застать начало эпохи Кубка мира: в сезоне 1979/80 занял 29‑е место в общем зачёте. А 1 февраля 1981 года он выиграл соревнования Кубка Европы в испанской Ла‑Молине — и не знал тогда, что на Пиренейском полуострове проведёт ближайшие три года.
После завершения карьеры австриец стал тренером экзотической для прыжков с трамплина сборной Испании. Он вспоминает этот период с теплотой, хотя работа оказалась крайне непростой. Пюрстль отвечал не только за тренировки прыгунов, но и за всю организацию и логистику, постоянно сталкиваясь с крайне ограниченным бюджетом.
Тем не менее он оставил прочный след в памяти местных спортсменов, которые вспоминают его как максимально вовлечённого профессионала. Луис Фахардо рассказывал: «Он был самым профессиональным из всех наших тренеров. Под его руководством я мог спокойно выполнять прыжки на трамплинах К90. Он показывал нам в кинотеатре записи прыжков лучших спортсменов. Чаще всего он повторял полёт Тони Иннауэра на 176 метров, которым тот побил мировой рекорд и установил эталон. Потом я несколько месяцев был поддержкой для Вилли в качестве тренера и именно у него научился основам работы с детьми». Хосе Ривера добавил: «На самом деле моим самым удачным периодом был тот, что я провёл с Вилли Пюрстлем. С ним я добился лучших результатов. Вилли удалось создать профессиональную команду».
Алекс Веласко запомнил этот этап иначе: «Когда нас было 10–12 прыгунов, пришёл Вилли Пюрстль и сосредоточился на создании команд A и B. Позже он фактически занялся тренировками команды A, а команду B оставил на самотёк. Из‑за этого я решил прекратить прыгать: я чувствовал разочарование, потому что не мог двигаться к своим целям».
Новая жизнь в Канаде
В 1984 году Пюрстлю предложили возглавить тренерский штаб канадских прыгунов: ему предстояло вернуть форму двум лучшим местным спортсменам — Хорсту Булау и Стиву Коллинзу. Эта миссия удалась лишь частично: Булау занял 7‑е место на большом трамплине на домашних Играх в Калгари, но в остальном ничем особо не выделялся, хотя ранее трижды попадал на подиум в общем зачёте Кубка мира. Коллинз также не смог вернуться к результатам своей ранней молодости.
По завершении работы с канадской командой Пюрстлю поступали предложения из США и Италии, но он их отклонил по простой причине: «Я влюбился в Оттаву!» — рассказывал он спустя годы. С 1988 года он имеет канадское гражданство.
Знакомый Пюрстля из Австрии работал в Канаде оператором. Вилли заинтересовался этой профессией, прошёл короткое обучение, успешно прошёл собеседование и вскоре получил первый контракт. Он стал телеоператором и телепродюсером. Хотя он сохранял связь со спортом, его работа вышла далеко за рамки этой сферы: он освещал политику, экономику, социальные события, снимал репортажи о войне в Югославии и заседаниях канадского парламента.
Пюрстль не ограничился работой на телевидении: он основал собственную продюсерскую компанию Skyfly Productions. Со временем его деятельность охватила кинопроизводство и документалистику. Одним из важнейших направлений его работы стала канадская Арктика: он неоднократно ездил на север и годами документировал этот уникальный регион. Также он работал на мероприятиях с участием крупнейших персон, включая королеву Елизавету II: Пюрстль был официальным оператором во время одной из её визитов в Канаду. Он также снимал события с участием нынешнего короля Карла III и его супруги Камиллы, а также Уильяма и Кэтрин. Он познакомился с губернатором Калифорнии Арнольдом Шварценеггером, который, как и он, родом из Австрии. Разговор с ним он вспоминал как «приятную беседу на широком понимании штирийского диалекта».
Ему довелось вновь посетить Сараево: ранее он был там в 1984 году как тренер сборной Испании во время Олимпийских игр. Тогда город был символом большого праздника и международной солидарности. В 90‑е годы он увидел разрушенные спортивные арены и места массовых захоронений. «Это было потрясением», — признался он.
Канада, в целом, ответила Пюрстлю взаимностью, хотя в 1999 году произошло событие, омрачившее эту связь. «Меня и моего сына вытащили из машины полицейские, потому что нас подозревали в краже. Нас начали дёргать, нам угрожали оружием. Мы пытались объяснить, что происходит, но нас не слушали. С нами обращались как с животными», — жаловался бывший прыгун местной прессе, и этот случай надолго остался в его памяти.